музейный бложек, или кносский лабиринт в действии

Из опубликованного и не успевшего попасть в печать


9 июля!
stoiktoidet
20.00 BLACK HALL


Государственный центр современного искусства (ГЦСИ)
м. Баррикадная, ул. Зоологическая, 13

Групповой международный проект
Видеоинсталляции и видеоарт

ВНИМАНИЕ!!! Выставка BLACK HALL перенесена в Малый зал Государственного центра современного искусства (ул. Зоологическая, 13)!





21:00 «АРТХАУС В КОРОТКОМ МЕТРЕ» ДЛЯ ЖУРНАЛА «ХУЛИГАН»


Школа Мультимедийной Журналистики
Льва Толстого ул., 18б, 4 этаж

коллекция «Городские истории»
Куратор – Татьяна Данильянц
Коллекция «Городские истории» программы «Арт-хаус в коротком метре», специально собранная для демонстрации в рамках Биеннале молодого искусства «Стой! Кто идет?» в Школе Мультимедийной Журналистики при информационной поддержке журнала «Хулиган», рассчитана на молодую, динамичную, чувствительную публику. Программа включает короткометражные фильмы, созданные в последние годы как недавними студентами кинематографических ВУЗов, так и режиссерами, имеющими не один год «творческого стажа».


ЖДЁМ ВСЕХ!!!

музейные погоды
kulturnik

Виктор Бритвин о судьбах тематической картины
kulturnik

Выставка дипломных работ живописного отделения Чебоксарского художественного училища - еще один повод обратить внимание на судьбу картины как явления культуры. Разговоры о выживании картины как жанра изобразительного искусства ведутся уже давно. Во всяком случае, в среде преподавателей художественных училищ и институтов. Как бы то ни было, картина была и остается «пробным камнем» профессионализма выпускников факультетов и отделений живописи. В самом деле, именно в картине соединяются в гармоническом единстве мастерство рисунка, живописи, композиции, гражданская и человеческая позиция художника, его интеллект, ремесло и душа, его жизненный опыт, раздумья и впечатления. Разумеется, речь идет не просто о произведении живописи, а именно о сюжетной картине, т.е. изображении, предполагающем некий повествовательный контекст, картине в ее академической ипостаси. Таких картин мы почти не видим на выставках, а если что-то изредка и появляется - как правило, остается незамеченным или воспринимается как некий культурно-исторический атавизм. Снижение интереса к живописи у публики вообще – печальное и уже, кажется, перманентное явление. В связи с этим, думается: один из просчетов нашей школы – в неумении воспитать благодарного зрителя, для которого постоянное общение с изобразительным искусством было бы жизненной потребностью. Слава Богу, что появляются учреждения типа «Радуги», различные просветительско-воспитательные акции нашего ЧГХМ и т.п. Но этого мало еще и потому, что в культурной жизни практически отсутствует такой важный элемент, как искусствоведение, тот постоянный критический фон, который стимулирует и соревновательные поиски художников, и общественное мнение, пробуждает в публике любопытство и провоцирует потребность разобраться во всем самому. Разумеется, речь не идет о фигурах соразмерных Стасову или Уайльду: время великих пророков в эстетике, наверное, безвозвратно прошло, искусство самоорганизуется под влиянием рынка и моды. Но искусствоведение – зеркало искусства, а без зеркала недолго и одичать. Сюжетная картина, которая была так нужна тоталитаризму в качестве одного из важнейших рычагов воспитания «нового человека», при демократии оказывается не у дел. Но осознанная гражданская и человеческая позиция художника, хотя и считалась долгое время одной из главных отличительных черт картины, оказывается вовсе не обязательной. Достаточно вспомнить великолепных «салонных» картинщиков типа Фрагонара или Семирадского, которые прекрасно обходились без «великих» идей. Широкая публика всегда тянулась к сюжету. Можно было бы посетовать, что в двадцатом веке, образно говоря, сюжет из живописи увело кино, а вместе с сюжетом – и публику. А гордая почтенная живопись сделала вид, что прекрасно может обойтись и без сюжета. Портреты, пейзажи и натюрморты стали главными действующими лицами на выставках. Впрочем, с легкой руки Дали, Магрита, а у нас - Филонова и Шагала появились занимательные картины-сны, картины-шарады, картины-парадоксы, но это – не в счет. Речь о другом. На самом деле, сюжет в кино, театре, литературе и сюжет в живописи, конечно, две совершенно различные вещи. Сюжет, по определению не живущий вне времени, предполагающий развитие, цепь действий, в живописи кристализирован до мгновения, до моментального снимка: ведь живопись – искусство пространственное. Тем не менее, через этот кристалл зритель легко может увидеть, представить что было «до» и что будет «после» того самого мгновения, которое остановлено на холсте. Разумеется, такая картина требует мало-мальски образованного зрителя, знакомого по литературе и истории с определенным кругом сюжетов. В этом плане, зритель прошлых веков был, пожалуй, просвещеннее нашего. Однако, даже будучи совершенно не знакомым с литературно-историческим прототипом, пытливый зритель все же легко понимает, о чем идет речь, скажем в картинах Сурикова. Потому, что, помимо «голой» информации, картина всегда несет в себе огромный чувственный заряд и обращена, прежде всего, к чувствам зрителя. Так вот, для того, чтобы суметь почувствовать и «размотать» сюжет картины, зритель должен быть подготовлен. Но должен быть подготовлен и художник. Он должен уметь выбрать из течения сюжета именно то самое мгновение, где сходятся в фокусе все лучи избранной темы, мгновение, где действующие лица образуют знак Темы, ее эмблему. Кроме этого, он должен суметь так скомпоновать картину, чтобы взгляд зрителя следовал строго по намеченной траектории, сразу же отмечал главное и второстепенное, связи и взаимоотношения между действующими лицами. Другими словами, в пространственном искусстве появляется категория времени: это время восприятия картины, и при помощи композиции, художник выстраивает драматургию прочтения картины, понимания ее Темы. Обучение этому непростому ремеслу и является задачей художественных училищ и институтов. Однако стоит выпускнику покинуть альма-матер, а иногда и раньше - он понимает, что приобретенные навыки картинщика ему не нужны. Традиции создания больших полотен в среде художников, их ожидания, обсуждения - утеряны, ни государство, ни публика не испытывают более потребности в сюжетной картине, культура чтения такой картины практически утрачена. Эпоха постмодернизма настаивает на других ценностях, другом дискурсе. Так художественные училища и институты оказываются в роли заповедников сюжетной картины, а дипломная работа становится единственной картиной в жизни художника. Видимо, этот феномен неотделим от исключительно российского феномена сохранения традиций реалистической живописи. Хорошо это или плохо, долго ли продержится такая ситуация, неизвестно, но уже сейчас всероссийские выставки дипломных работ показывают наметившийся раскол в понимании задач и целей сюжетной картины, более того: оставляют ее сторонников в меньшинстве.

От галереи до современного музея. 70 лет по трудному пути
kulturnik
Этот номер газеты со скромным названием «Арт-листок» посвящен большому юбилею – 70-летию со дня открытия в Чувашской автономной республике первого музея, посвященного изобразительному искусству.
Хотим мы или нет, но в судьбах музеев отражаются и некоторым образом повторяются сложные перипетии, переживаемые обществом. Эти близкие исторические параллели довольно четко прослеживаются и в историческом пути Чувашского государственного художественного музея. Его официальное 70-летие – лишь относительный возраст, поскольку основы этой музейной коллекции были заложены намного раньше. Еще в 1920-е гг. в недрах Центрального чувашского музея родился отдел ИЗО, изобразительного искусства. В те годы постреволюционная музеефикация захватила всю страну. От «старого режима», обладавшего несомненным вкусом и финансовыми возможностями, оставались не только дворцы, но и неисчислимые сокровища. В столицах устраивались особые склады, куда свозили «национализированное» имущество представителей высшего света, разоренных дворян, интеллигенции, купечества. Пролетарские энтузиасты музейного дела, исследователи и художники с жаждой неофитов обратились к этим источникам.
Первая «музейная волна» сделала общественным достоянием Чувашии массу диковинных скульптур, светильников, посуду, картины, предметы декоративно-прикладного искусства. В Чебоксарах появились шедевры русской живописи, с одного из московских складов был привезен фарфор из разоренной коллекции знаменитого Алексея В. Морозова. В 1939 г. почти все они перешли в Чувашскую государственную художественную галерею (ЧГХГ).
Разумеется, в это время музейные приоритеты изменились, над деятельностью культурных учреждений стали довлеть большевистская идеология и местные художественные вкусы. Но первые коллекции уже легли в основу нового музейного собрания, стали его самой привлекательной частью и своеобразным камертоном качества на многие годы.
В течение всей своей истории художественные музеи страны – ввиду их природы и особенностей изобразительного языка (образности, метафоричности, многозначительности и индивидуализации) были относительными островками культурной оппозиции. Если историко-краеведческие музеи были вынуждены буквально следить за дыханием властей, то искусство менее зависело от злободневной политики.
Чувашская государственная художественная галерея всегда собирала вокруг себя людей ярких, образованных и творческих, была источником иных впечатлений, иной культурной информации. Достаточно сказать, что с 1920-х гг. вплоть до начала Отечественной войны в 1941 г. библиотека ЧГХГ получала из Германии прекрасно иллюстрированный альманах берлинских музеев по истории декоративно-прикладного искусства. В разное время здесь работали и оставили заметный след выпускники московского и ленинградских университетов – Э. Хазанова, Л. Элле, художник, фотограф и философ А. Макаров. Женская часть небольшого музейного коллектива отличалась особым вкусом, интеллигентностью и склонностью к художественному творчеству.
Как и настоящие оппозиционеры, художественная галерея существовала в минимальных условиях и довольствовалась немногим. Она едва выжила в годы войны, выселенная из Введенского собора и оставшаяся без специалистов. С 1944 г. обживала старое здание на ул. Р. Люксембург, д. 13, затем отстаивала особняк на ул. К. Иванова, 4. Радовала людей выставками, общением, обсуждениями, новыми афишами и каталогами. До сих пор образцовыми музейными изданиями можно считать путеводитель и каталог собрания ЧГХГ, созданные Э.М. Хазановой еще в кон. 1950-х гг. Пика своей известности и авторитетности музей достиг в 1970-1980-х гг., при главном хранителе (затем и директоре) Н.И. Садюкове.
Сегодня Художественный музей – один из символов полифоничности и неоднозначности культурного пространства России. Помимо всего, это единственное в мире место, призванное хранить и исследовать чувашское изобразительное искусство на профессиональном и государственном уровне. Национальное и классическое, русское и советское, качественное и спекулятивное… все смешалось в доме, который по-прежнему гордо несет звание Чувашского и Государственного музейного учреждения. Попытки сочетать несочетаемое и сохранить для потомков хрупкое – это вечная «идея-фикс» музейных энтузиастов, их вечная проблема, но и вечный двигатель, который поддерживает в движении по непростому историческому пути.

Г.Н. Иванов-Орков

?

Log in