музейный бложек, или кносский лабиринт в действии

Из опубликованного и не успевшего попасть в печать


Previous Entry Share Next Entry
Виктор Бритвин о судьбах тематической картины
kulturnik wrote in ru_artmuseum

Выставка дипломных работ живописного отделения Чебоксарского художественного училища - еще один повод обратить внимание на судьбу картины как явления культуры. Разговоры о выживании картины как жанра изобразительного искусства ведутся уже давно. Во всяком случае, в среде преподавателей художественных училищ и институтов. Как бы то ни было, картина была и остается «пробным камнем» профессионализма выпускников факультетов и отделений живописи. В самом деле, именно в картине соединяются в гармоническом единстве мастерство рисунка, живописи, композиции, гражданская и человеческая позиция художника, его интеллект, ремесло и душа, его жизненный опыт, раздумья и впечатления. Разумеется, речь идет не просто о произведении живописи, а именно о сюжетной картине, т.е. изображении, предполагающем некий повествовательный контекст, картине в ее академической ипостаси. Таких картин мы почти не видим на выставках, а если что-то изредка и появляется - как правило, остается незамеченным или воспринимается как некий культурно-исторический атавизм. Снижение интереса к живописи у публики вообще – печальное и уже, кажется, перманентное явление. В связи с этим, думается: один из просчетов нашей школы – в неумении воспитать благодарного зрителя, для которого постоянное общение с изобразительным искусством было бы жизненной потребностью. Слава Богу, что появляются учреждения типа «Радуги», различные просветительско-воспитательные акции нашего ЧГХМ и т.п. Но этого мало еще и потому, что в культурной жизни практически отсутствует такой важный элемент, как искусствоведение, тот постоянный критический фон, который стимулирует и соревновательные поиски художников, и общественное мнение, пробуждает в публике любопытство и провоцирует потребность разобраться во всем самому. Разумеется, речь не идет о фигурах соразмерных Стасову или Уайльду: время великих пророков в эстетике, наверное, безвозвратно прошло, искусство самоорганизуется под влиянием рынка и моды. Но искусствоведение – зеркало искусства, а без зеркала недолго и одичать. Сюжетная картина, которая была так нужна тоталитаризму в качестве одного из важнейших рычагов воспитания «нового человека», при демократии оказывается не у дел. Но осознанная гражданская и человеческая позиция художника, хотя и считалась долгое время одной из главных отличительных черт картины, оказывается вовсе не обязательной. Достаточно вспомнить великолепных «салонных» картинщиков типа Фрагонара или Семирадского, которые прекрасно обходились без «великих» идей. Широкая публика всегда тянулась к сюжету. Можно было бы посетовать, что в двадцатом веке, образно говоря, сюжет из живописи увело кино, а вместе с сюжетом – и публику. А гордая почтенная живопись сделала вид, что прекрасно может обойтись и без сюжета. Портреты, пейзажи и натюрморты стали главными действующими лицами на выставках. Впрочем, с легкой руки Дали, Магрита, а у нас - Филонова и Шагала появились занимательные картины-сны, картины-шарады, картины-парадоксы, но это – не в счет. Речь о другом. На самом деле, сюжет в кино, театре, литературе и сюжет в живописи, конечно, две совершенно различные вещи. Сюжет, по определению не живущий вне времени, предполагающий развитие, цепь действий, в живописи кристализирован до мгновения, до моментального снимка: ведь живопись – искусство пространственное. Тем не менее, через этот кристалл зритель легко может увидеть, представить что было «до» и что будет «после» того самого мгновения, которое остановлено на холсте. Разумеется, такая картина требует мало-мальски образованного зрителя, знакомого по литературе и истории с определенным кругом сюжетов. В этом плане, зритель прошлых веков был, пожалуй, просвещеннее нашего. Однако, даже будучи совершенно не знакомым с литературно-историческим прототипом, пытливый зритель все же легко понимает, о чем идет речь, скажем в картинах Сурикова. Потому, что, помимо «голой» информации, картина всегда несет в себе огромный чувственный заряд и обращена, прежде всего, к чувствам зрителя. Так вот, для того, чтобы суметь почувствовать и «размотать» сюжет картины, зритель должен быть подготовлен. Но должен быть подготовлен и художник. Он должен уметь выбрать из течения сюжета именно то самое мгновение, где сходятся в фокусе все лучи избранной темы, мгновение, где действующие лица образуют знак Темы, ее эмблему. Кроме этого, он должен суметь так скомпоновать картину, чтобы взгляд зрителя следовал строго по намеченной траектории, сразу же отмечал главное и второстепенное, связи и взаимоотношения между действующими лицами. Другими словами, в пространственном искусстве появляется категория времени: это время восприятия картины, и при помощи композиции, художник выстраивает драматургию прочтения картины, понимания ее Темы. Обучение этому непростому ремеслу и является задачей художественных училищ и институтов. Однако стоит выпускнику покинуть альма-матер, а иногда и раньше - он понимает, что приобретенные навыки картинщика ему не нужны. Традиции создания больших полотен в среде художников, их ожидания, обсуждения - утеряны, ни государство, ни публика не испытывают более потребности в сюжетной картине, культура чтения такой картины практически утрачена. Эпоха постмодернизма настаивает на других ценностях, другом дискурсе. Так художественные училища и институты оказываются в роли заповедников сюжетной картины, а дипломная работа становится единственной картиной в жизни художника. Видимо, этот феномен неотделим от исключительно российского феномена сохранения традиций реалистической живописи. Хорошо это или плохо, долго ли продержится такая ситуация, неизвестно, но уже сейчас всероссийские выставки дипломных работ показывают наметившийся раскол в понимании задач и целей сюжетной картины, более того: оставляют ее сторонников в меньшинстве.

  • 1
  • 1
?

Log in

No account? Create an account